Необычные места для поиска: салотопенный заводик

Изучая во время межсезонья карты ПГМ и разрабатывая новые места для поиска, я обратил внимание на изображение непонятного строения с неразборчивой надписью недалеко от большого села. Метрики и переписи населения XVIII и XIX веков исключили версию с жилым двором, а неразборчивая и затертая надпись на карте стала для меня настоящей головоломкой. 

Решив разобраться с этой загадкой, я отправился в архив, где начал собирать информацию об этом селе. Оказалось, что в XVIII веке село было архиерейской вотчиной, и все земли в округе в то время принадлежали епархии. В самом селе соловецкими монахами было построено большое архиерейское подворье. 

Изучая церковные архивные документы, я неожиданно наткнулся на упоминание об интересующем меня объекте. В документах значилось, что в трех верстах от села при речке Березовке стоял салотопенный завод — салотопка, который выпускал для нужд епархии топленое сало и сальные свечи. Вполне вероятно, что этот завод был также построен монахами Соловецкого монастыря, которые имели большой опыт в переработке сала из туш морских зайцев и тюленей на похожих подсобных хозяйствах. 

 

 

Честно сказать, я никогда не слышал про такие производства, поэтому начал собирать доступную информацию, благо этому способствовало зимнее вынужденное безделье. Принцип работы салотопенных заводов был простой: сырье — туши животных — долгое время грели в большом котле, затем разогретое и вываренное сырье отжимали специальным рычажным или винтовым прессом. Полученное таким образом сало всплывало наверх, откуда его сливали в приготовленные емкости.

Топленое сало выпускалось двух видов: свечное и мыльное, но на том епархиальном заводике изготовляли только свечное сало, из части которого прямо там же делались маканые сальные свечи. Такое название свечи получили из-за процесса изготовления, когда фитиль будущей свечи многократно обмакивали в растопленное сало. Надо сказать, что при горении они сильно коптили и выделяли неприятный запах, но все эти недостатки покрывала дешевая цена. 

 

 

В архивных епархиальных документах я обратил внимание на такую статью расходов салотопенного заводика, как скупка сырья у населения. Получалось, что часть сырья скупалась у населения и расчет производился деньгами прямо на заводе, а значит, была вероятность потери монет на территории этого производства. Кроме того, существовала вероятность, что часть продукции сбывалась непосредственно на производстве, а значит, стоило посетить это место с металлодетектором. Для определения более точного места расположения салотопенного завода мною был найден межевой план церковных земель масштабом в одну версту. Привязка к современной карте прошла успешно и не заняла много времени. Занеся точку с местоположением заводика в навигатор, я стал с нетерпением ждать весны. 

Попасть в те края весной, к сожалению, у меня не получилось. Но поздней осенью, проезжая с товарищем через то самое село, я вспомнил про свои зимние изыскания и предложил заехать на место бывшей салотопки. Товарищ отнесся к моему предложению с энтузиазмом, и мы направились в сторону бывшего завода. Место располагалось на краю поля, на высоком берегу небольшой речушки. Подъезжая, еще издалека мы заметили большую оплывшую яму около пяти метров в диаметре.

 

 

Зимой, собирая информацию о подобных производствах, мне запомнились строки в одном из источников о том, что при вытопке сала выделялось много зловонных и вредных для здоровья паров и газов, которые наполняли рабочее помещение и делали работу тяжелой. Теперь же, стоя у края ямы, я живо представил, в каких нечеловеческих условиях трудились рабочие на этом заводе. 

Заморозки и первый снег уложили траву на землю, и место оказалось весьма комфортным для поиска. Достав из машины свои металлодетекторы, мы принялись за поиски. Уже несколько лет моим верным спутником в поездках был Deus, а товарищ перед началом сезона обзавелся прибором Equinox от компании Minelab. Совсем скоро мы убедились, что оказались на месте салотопенного завода — земля в округе состояла из жесткого перемеса костей животных и красного кирпича. Слой костей местами достигал полуметра, а количество кирпичей в грунте было таким, что лопата входила в него с большим трудом, и на извлечение каждой находки уходило много времени. 

Невзирая на трудности, за пару часов мы тщательно обошли территорию бывшего заводика. Нашей добычей стали около двух десятков медных монет периода от Екатерины II до Николая I, несколько нательных крестов и копоушка. Наличие в грунте большого количества органических соединений пагубно сказалось на сохранности находок, большинство из них имели весьма плачевный вид. Глубина обнаружения приборами на таком сложном грунте оказалась совсем небольшой. Надо сказать, что по количеству находок оба прибора оказались примерно на одном уровне, но все же при проверке некоторых спорных глубоких сигналов новинка от Minelab оказалась чуть точнее и глубже.

 

 

Уже собираясь уезжать и уложив приборы в автомобиль, мы пили горячий чай, когда в глаза нам вдруг бросилась небольшая ровная площадка чуть поодаль. На ум почему-то пришли мысли о стоявшем там некогда складе с готовой продукцией. В любом случае место стоило проверить. Включив приборы, мы выдвинулись в сторону площадки. По пути нам попалась еще пара монет, и мы заметили, что, когда мы отдалились от заводика, нам перестали попадаться в земле кирпичи, а концентрация костей сильно уменьшилась. На самой площадке находок было много, нам удалось найти еще около полусотни монет, в том числе несколько серебряных. На этот раз сохранность находок была очень хорошей. Кроме монет среди моих трофеев оказался крупный серебряный нательный крестик красивой работы, позже подаренный мной местному собирателю христианской металлопластики. Каких-либо следов от строений на площадке нам не попалось —  там не было ни ям, ни обломков кирпичей, поэтому такое количество потерянных монет осталось для нас загадкой. 

К сожалению, наступающая темнота и густая трава не дали полностью обследовать то место, но зато будет отличный повод посетить его весной!

Олег Клестов